Забытый мир в четырёх часах от столицы: почему из этих домов уезжают, оставляя мебель в квартирах

В четырёх часах пути от московской суеты и вечного движения открывается иная реальность. Снежные заносы скрывают асфальт, старые указатели клонятся к земле. Перед вами Кистутово — пространство, где многоэтажки взирают на мир тёмными провалами оконных проёмов, а в немногих обитаемых квартирах ещё теплится человеческое присутствие. Сюда не проложены экскурсионные маршруты, его имя не найдёшь в туристических справочниках. Забытый уголок постсоветской эпохи, где бытие медленно, но верно сдаёт позиции, оставляя лишь тени прошлого.

Зеркало ушедшей эпохи

Ещё в конце прошлого столетия обосноваться в Кистутово означало получить билет в обеспеченную жизнь. Поселение служило сердцем успешного колхоза-гиганта, островком благополучия и прогресса. Здесь возводили капитальные дома для передовиков производства. Функционировали полноценная поликлиника с новейшей аппаратурой, образовательные учреждения для детей, культурный центр с собственным кинотеатром. Местная жизнь пульсировала энергией и надеждами.

Крах наступил вместе с девяностыми. Сельскохозяйственное предприятие прекратило существование, производства встали. Активная молодёжь потянулась в крупные города. Громадная социальная инфраструктура, бывшая предметом гордости, превратилась в обузу. Первой ласточкой стало упразднение школы примерно десять лет назад. Учеников начали возить в соседнее село. Следом, семь лет спустя, опустела и больница. Медицинские приборы до сих пор замерли в кабинетах — словно персонал ненадолго отлучился.

Звуки угасающей жизни: «Здесь просто существуешь»

Сейчас въездную группу встречает не оживление, а гнетущая безмолвная пустота, которую рвёт лишь свист ветра в арочных проёмах подъездов. Приметы обитаемости можно отыскать лишь в отдельных парадных на целый жилой массив. Остальные наглухо забиты или зияют открытыми порталами.

«Жизнь бурлит. Только обручем по темени!» — с горькой иронией произносит местный мужчина, направляющийся на видавшей виды машине за внуками в другое поселение. Его судьба типична для оставшихся. Трудился в колхозе, теперь существует на пенсионные выплаты и огород. «Про нас просто не помнят», — подводит он черту.

Из всего наследия цивилизации действуют лишь отделение связи и очаг культуры. Большое здание клуба отрезали от общей теплосети — содержать нерентабельно. Теперь его обогревают поленьями, складируя их прямо в пустующем вестибюле под дырявой кровлей. Но именно в нескольких уцелевших залах ещё пульсирует крупица общественного бытия — эпизодические занятия и встречи для горстки старожилов.

Почтовое отделение стало настоящим оазисом тепла. Его также обогревает печное отопление. Второй этаж зияет разбитыми окнами, но на первом работница исправно выдаёт денежные переводы и корреспонденцию.

Руины былого могущества и изобретательность выживания

Поразительнее всего выглядят парадные с горящими лампочками, но без малейших признаков обитаемости. Слой пыли, паутина, осыпавшаяся штукатурка. Многие двери заперты на висячие замки с улицы — владельцы уехали, сохранив прописку. Внутри квартир порой остаётся обстановка — словно жильцы ненадолго отлучились.

На отшибе посёлка раскинулось настоящее кладбище аграрной техники советской эпохи, оцениваемое в миллионы. Комбайны «Дон», грузовые автомобили ГАЗ-53, разнообразные прицепы. Их не пустили на переплавку лишь оттого, что в округе попросту не осталось желающих этим заниматься.

Местные жители освоили науку выживания с изрядной долей креатива. На плоской кровле одной из высоток самодеятельный мастер соорудил капитальный утеплённый птичник. В близлежащей, полностью опустевшей деревне, в брошенной колхозной конторе, среди агитационных плакатов и массивного несгораемого шкафа, до сих пор возвышается большая чугунная печь — ею отапливали помещения до последнего дня.

Перспектива, которую поглотит природа

«Здесь скоро всё скроет лес», — констатируют старожилы без тени эмоций. Трудоустроиться негде, дорожное полотно разбито, жизненных горизонтов не видно. Остались лишь те, кому деваться некуда, или те, кто до конца цепляется за родные пенаты.

И даже в этом царстве запустения находится место призрачной, упрямой вере в чудо. На фасаде одного из оставленных домов чья-то рука вывела краской: «Kisstutova, I love you» — с игривым акцентом на созвучии с английским «kiss» («целовать»). Возможно, это творчество тоскующего горожанина. А может быть, надпись оставил кто-то из последних стойких обитателей. Тот, кто, наперекор стуже, разрушению и всеобщему забвению, продолжает шептать слова любви своей угасающей малой родине.

Кистутово — не исключение. Зримое воплощение судьбы сотен подобных поселений, которые государство вычеркнуло из планов, а время методично стирает с географических карт. Здесь можно воочию наблюдать метаморфозы места, лишённого завтрашнего дня. И как, вопреки любым обстоятельствам, в нём всё ещё теплится искра жизни. Пока в подъездах горит свет и топится печь в почтовом отделении — призрак продолжает бороться за существование. Остаётся лишь один вопрос: надолго ли хватит запаса дров?