Почему в старости многие оказываются не нужны своим детям и внукам: мудрая цитата Толстого
- 15:15 28 августа
- Владимир Пресняков
История про деда и деревянную плошку знакома многим с детства. Ослабевший старик ест неаккуратно, роняет еду, и раздраженные сын с невесткой отсаживают его за отдельный стол. Внук наблюдает за происходящим и однажды начинает вырезать из дерева посуду для родителей — на будущее, когда они сами постареют. Взрослым становится стыдно, и они возвращают деда за общий стол.
Притча выглядит простой, но за ней прячется более серьезная мысль: отношение к пожилому человеку — это зеркало, в которое рано или поздно посмотрят собственные дети. Однако реальные семейные истории редко укладываются в одну мораль.
Обиды из прошлого никуда не деваются
Часто можно услышать рассуждения о неблагодарных детях, бросивших стариков. Но мало кто спрашивает, каким отцом или матерью человек был тридцать-сорок лет назад. Если воспитание строилось на страхе, унижениях и равнодушии, ожидать от выросшего ребенка нежности и постоянной заботы как минимум странно.
Бывает, что взрослый сын все равно помогает — не потому что забыл, а назло прошлому, не желая становиться похожим на жестокого родителя. А бывает иначе: человек просто отстраняется. Это не всегда осознанная месть. Скорее самозащита от того, что причиняло боль.
Дети запоминают не слова, а присутствие
Семейная близость не появляется сама собой. Ее невозможно создать задним числом, когда силы закончились и понадобилась помощь. Дети привязываются не к лозунгам о важности семьи, а к конкретным вещам: разговорам вечером, совместным поездкам, умению выслушать, готовности остаться рядом в сложный момент.
Если человек десятилетиями жил только собственными интересами, менял партнеров, города и привычки, а о детях вспоминал эпизодически, в старости не стоит удивляться тишине в телефоне. Судьба актера Александра Кавалерова — наглядный пример. Шестеро детей, двое внуков, а последние дни он провел в одиночестве в больнице. Со стороны легко осуждать потомков, но если вглядеться в биографию, становится понятнее: человек всю жизнь бежал за новыми впечатлениями, так и не построив надежного тыла.
Поиск должен однажды смениться выбором
Менять жен, города и окружение — не преступление. Но бесконечный поиск лучшей доли часто означает, что человек не вкладывается в то, что уже имеет. А отношения без вложений умирают. Дети вырастают и строят свою жизнь, в которой нет места тому, кто всегда был где-то в другом месте.
Лев Толстой говорил, что нельзя иметь все, что любишь, но можно любить то, что имеешь. В этом, пожалуй, и кроется главный ответ. Старость не начинается в шестьдесят. Она формируется десятилетиями — из умения просить прощения, замечать близких, беречь тех, кто рядом. В конце жизни человеку важно не количество побед и вещей, а то, хочется ли детям приходить к нему не по обязанности, а потому что рядом с ним по-прежнему тепло.