"Пусть лучше сгниют на ветке, чем уедут в Россию": вот почему у нас не продают качественные мандарины

У хозяина небольшого цитрусового сада сезон начинается задолго до того, как деревья зацветают. Он просыпается затемно не потому, что так хочется, а потому что иначе не успеть. Пока городские жители только планируют новогоднее меню, он уже ползимы ходит между рядами, проверяет, не подморозило ли корни, не переувлажнилась ли почва после дождей, не появилась ли на листьях пятнистость. Со стороны кажется, что это работа без срочности — ну подумаешь, дерево, с ним ничего не случится за один день. На самом деле цитрусовые не прощают промедления. Если вовремя не обработать срез или не заметить начинающуюся гниль, можно потерять не один урожай, а целое дерево, которое растили пятнадцать лет.

Он не считает себя фермером в современном смысле. Нет сертификатов, нет бухгалтера, нет контрактов с крупными сетями. Участок достался от родителей, которые в девяностые просто взяли и посадили деревья на том месте, где раньше был пустырь. Никто тогда не думал, что землю нужно оформлять, получать разрешения и платить налоги за каждый куст. Сейчас это вылезает боком. Чтобы продавать урожай официально, нужно восстанавливать документы, межевать границы, доказывать, что участок вообще существует в тех координатах, где он стоит. А это время, юристы, деньги, которых у сада нет. Поэтому мандарины разъезжаются по старинке: через знакомых, по сарафанному радио, туристам, которые заезжают по пути на море.

Две зимы его сада

Он часто говорит, что за сезон видит два совершенно разных отношения к мандаринам. Первое — туристическое. Люди приезжают в ноябре или декабре, выходят из машин с детьми и сразу ахают. Для них это почти волшебство: сами растут, прямо на ветках, и никакой ценник не приклеен. Берут в руки плод, осторожно трогают пальцами кожуру, нюхают. У многих буквально расширяются глаза, когда они откусывают дольку. «Слушайте, это же совсем другое, у нас в магазинах не так». Он только кивает. Объяснять, что магазинные фрукты собирают зелёными, обрабатывают газом, везут неделями, уже не хочется. Это все знают, но пока не попробуют свежее, не верят до конца.

Второе отношение — февральское. Когда сезон заканчивается, туристы разъехались, спрос падает, а на ветках всё ещё висят плоды. Перекупщики приезжают, смотрят на деревья, хвалят цвет, взвешивают в руках один-два экземпляра и называют цену, от которой у хозяина опускаются руки. Не то чтобы она низкая. Она просто не окупает затраты на сбор. Нанимать рабочих, платить за коробки, грузить машину — всё это деньги. Если продать по той цене, что предлагают, останешься в минусе. И тогда он принимает решение, которое постороннему человеку кажется безумным: оставить фрукты висеть. До тех пор, пока они не начнут чернеть и падать. «Пусть лучше сгниют на ветке, чем за спасибо». В этой фразе нет каприза. Только усталость и понимание, что если соглашаться на такие условия сейчас, через год условия станут ещё хуже.

Почему сад не становится бизнесом

Его часто спрашивают: почему бы не расшириться, не взять кредит, не нанять агронома, не выйти на маркетплейсы? Вопросы задают люди, которые никогда не сажали дерево и не ждали три года первого урожая. Он пробовал считать. Расходы на оформление документов, сертификацию, логистику, упаковку, рекламу, отсрочку платежа — всё это такие суммы, что килограмм мандаринов пришлось бы продавать рублей по семьсот, не меньше. Кто их купит, когда на полке рядом лежит турецкий за двести? Покупатель не виноват, он выбирает кошельком. Но и фермер не может работать в ноль.

Есть ещё одна история, про которую он не любит говорить вслух. С перекупщиками система всегда построена на неравенстве. У них деньги, у него товар. Они могут ждать, он — нет. Урожай нельзя заморозить до следующего месяца. Если не продать сейчас, фрукты просто упадут. Перекупщики это знают и называют цену, ориентируясь не на качество, а на безвыходность положения. Он не раз видел, как те же самые мандарины, за которые ему предлагали сто рублей, через два дня лежали в ларьке уже по четыреста. И покупатели брали, потому что вид у фруктов был отличный — он же их вырастил, как не быть отличным.

Туристы как спасение и вдохновение

Несколько лет назад он случайно пустил в сад группу. Люди просто ехали мимо, увидели деревья, попросили зайти пофотографироваться. Он махнул рукой: заходите. А через час понял, что это, наверное, самый приятный способ продать урожай. Люди не торгуются, не пытаются обмануть на весе, не требуют отсрочек. Они платят сразу и уходят счастливые, нагруженные пакетами.

С тех пор он специально готовит сад к приёму гостей. Не для массового туризма, нет. Просто чтобы любой, кто захочет, мог приехать, сам срезать мандарин, попробовать прямо с ветки и увезти с собой кусочек этой зимы. Он даже научился показывать, как правильно собирать плоды, чтобы не травмировать ветки. Городские обычно сначала смотрят с недоверием, а через десять минут уже аккуратно орудуют секатором, боятся сделать лишнее движение. Ему нравится, что люди уезжают отсюда не просто с фруктами, а с новым знанием.

Самые благодарные посетители — дети. Однажды мальчик лет семи спросил: а вы их правда сами растите? Он ответил, что да, сам. Ребёнок замолчал на полминуты, а потом выдал: значит, вы самый настоящий волшебник. Хозяин сада тогда засмеялся, но в душе что-то дрогнуло. Потому что если честно, он сам иногда чувствует что-то похожее. Когда из маленького зёрнышка через годы вырастает дерево, усыпанное оранжевыми шарами, это правда немного похоже на чудо. Просто чудеса требуют ежедневного труда.

Чего он ждёт от следующего сезона

Он не умеет строить планы на пять лет вперёд. Слишком много переменных: погода, болезни растений, курс валют, политика, налоги. Единственное, чему он научился за эти годы, — не ждать мгновенного результата. Дерево растёт медленно. Первые плоды даёт на третий-четвёртый год, а настоящий урожай — только к десяти. В бизнесе такие сроки считаются неприемлемыми. Но в жизни они нормальны.

По вечерам он иногда выходит в сад, садится на перевёрнутый ящик и просто смотрит на ряды деревьев. Они стоят молча, не требуют ничего, кроме воды, солнца и человеческого внимания. За это отдают плоды. Он думает о том, что в городах сейчас, наверное, тысячи людей покупают в супермаркетах мандарины, которые пахнут только упаковкой, и даже не подозревают, как пахнет настоящий, только что сорванный фрукт. И ему хочется, чтобы однажды этот запах добрался до каждой квартиры. Не через перекупщиков, не через логистические цепочки с семью посредниками, а напрямую.

Он пока не знает, как это сделать. Но продолжает сажать новые деревья. Потому что сад, в отличие от многих других вещей, никогда не предаёт. Даже если этот урожай уйдёт за копейки или вообще останется на ветках, в следующем году будет новый. И, возможно, именно тогда всё получится.