«Две России в одном поезде»: проводник с 12-летним стажем рассказала, что видит каждый день
- 17:56 22 мая
- Олеся Громова
Меня зовут Светлана, мне 38 лет. Двенадцать лет я работаю проводницей на маршруте Москва — Красноярск. Четыре дня туда, четыре обратно, потом четыре дня дома. Треть жизни в поезде, треть в семье, остальное на перекладных. Когда рассказываю про работу, люди сразу рисуют романтику: стук колёс, закаты за окном, интересные попутчики. На деле я вижу совсем другую картину — срез страны, который не показывают в новостях.
Главное отличие плацкарта от купе — разговоры. В плацкарте люди делятся едой, историями и проблемами. В купе закрывают дверь и молча сидят в телефонах. Я работаю в плацкартном вагоне. 54 места, и за каждым — целая жизнь.
Как меняются пассажиры от Москвы до Сибири
Москва и ближнее Подмосковье садятся тихо. Офисные работники с ноутбуками, студенты в наушниках, семьи с аккуратными чемоданами. Почти не обращаются, максимум — попросят стакан чая. К Владимиру и Нижнему Новгороду картина меняется. Появляются люди с огромными сумками, с детьми на руках, с рассадой в коробках. Едут к родственникам, на дачи, в гости.
За Уралом публика совсем другая. Вахтовики с баулами на колёсах, женщины с клетчатыми сумками — едут торговать на рынках, пенсионеры с гостинцами для внуков. Для них билет в плацкарт — не просто покупка, а серьёзная трата, на которую откладывают месяцами.
Одна бабушка Нина из Иркутска ехала к дочери в Подмосковье первый раз за 5 лет. Билет стоил 8 000 рублей. Она призналась мне за чаем, что полгода собирала эти деньги. Откладывала по 200 рублей с пенсии. Дочь прислала ещё 2 000 на дорогу. Пенсия у неё 18 000, половина уходит на коммуналку и таблетки. Оставшиеся 9 000 — на еду и всё остальное. 8 000 за билет — это целый месяц жёсткой экономии. Я слушала её и думала про пассажиров из купе, которые жалуются, что авиабилет подорожал на 1 000.
Обратная сторона романтики
Со стороны кажется, что проводник путешествует и отдыхает. На деле это тяжёлая физическая работа с графиком, от которого сбиваются все биоритмы. Подъём в 6:00. Обход вагона, проверка оборудования. Раздача чая тем, кто заказал с вечера. План по продажам никто не отменял — не выполнишь, премии не увидишь.
С 7:00 до 9:00 уборка. Туалеты, коридоры, купейные отсеки. Влажная обработка дважды в день плюс постоянный контроль. Потом приём новых пассажиров, проверка билетов, выдача белья. Кстати, бельё включено в стоимость билета. Если проводник предлагает вам чистое за дополнительную плату — это обман. Дальше снова уборка, проверка отопления, вентиляции, воды. Обед урывками, часто на ходу. Вечером опять размещение, уборка, решение конфликтов. Отбой заполночь, и спать можно до 6:00, если никто не разбудит. А будят часто: кому-то плохо, где-то ссора, что-то сломалось.
Зарплата официальная — 45 000. Плюс надбавки за дальние маршруты, северные коэффициенты, премии. В хорошие месяцы выходит 65 000, летом до 70 000. Для Москвы копейки, для провинции нормально. Половину времени живу в вагоне, на еду и жильё не трачу — уже подспорье.
Люди, которые остаются в памяти навсегда
За 12 лет через мой вагон прошли десятки тысяч человек. Большинство сливаются в серый поток, но некоторые врезаются в память. Николай Сергеевич, 68 лет. Кандидат технических наук, всю жизнь проработал в конструкторском бюро. Разрабатывал системы для космических аппаратов. Его наработки до сих пор используют. Ехал из Красноярска в Москву на конференцию. Пенсия 22 000, билет в плацкарт — 9 000. Экономил на еде, чтобы выступить с докладом. Рассказывал без жалобы, даже с гордостью. Говорил, что работал на совесть и внуки выросли умными. Я тогда подумала: может, дело не только в деньгах.
Алексей, 29 лет. Программист из Екатеринбурга. Талантливый парень, но в глазах страх. Взял кредитов на миллион, лечил мать от онкологии. Не помогло, мама умерла. Теперь банки требуют долг, коллекторы угрожают. Бросил квартиру, девушку, едет в Москву с нуля. Говорит, найдёт работу и начнёт платить. Но руки трясутся, и он сам понимает, что со справкой о просрочках его никто не возьмёт. Хотелось помочь, а чем? Я сама еле концы с концами свожу.
Игорь, 52 года. Электрик на вахте. 2 месяца на севере, месяц дома в Тамбове. Зарплата 120 000, по его меркам хорошие деньги. Но сын почти не знает отца, жена отвыкла. Говорит, по-другому никак. В Тамбове электрик получает 25 000, на них семью не прокормишь. Вот и мотается годами. Хорошо это или плохо — не знаю. Семью обеспечивает, но связь с ней теряет. Деньги зарабатывает, а здоровье гробит.
То, о чём молчат
За 12 лет в моём вагоне умерло 5 человек. Инфаркты, инсульты. Смерть пассажира означает остановку состава, оформление документов, допросы. Весь поезд стоит, люди нервничают. Проводнику — никакой психологической помощи. Пиши объяснительную и работай дальше.
Драки случаются регулярно. Особенно когда пассажиры выпивают. Алкоголь в поездах запрещён, но люди везут свой. Полицию вызываем, только приедут они через 2 часа на ближайшей станции. А разнимать приходится самим. Однажды двое мужиков сцепились из-за музыки. Один включил шансон, другой лезгинку, слова за слово — и пошли кулаками махать. Обоих высадили на следующей станции, составили протокол. Потеряли время, деньги, нервы из-за ерунды.
Люди стали злее и нетерпимее. Раньше в вагонах пели песни, знакомились, дружили. Теперь каждый в своём углу, уткнувшись в телефон. Соседу «здравствуйте» сказать — уже событие.
Светлые моменты тоже есть
Однажды у пассажирки случился сердечный приступ. Я вызвала врача, но до станции ещё час ехать. Лекарств у женщины нет. И тут весь вагон откликнулся. Кто валидол дал, кто корвалол. Мужчина-дальнобойщик свой тонометр отдал и сказал: «Мне новый купить легче, а бабушке он нужнее». Довезли, врач приехал, женщину спасли. Потом прислала благодарственное письмо. Вот это и есть настоящая страна — когда беда, все становятся своими.
Детский класс из забайкальской деревни ехал на экскурсию в Москву. Первый раз в жизни из дома выехали. Когда проезжали Волгу, прилипли к окнам и спрашивали: «Это море?» Учительница грустно сказала: «Мы и на Москву-то еле деньги собрали, в Сочи не поедем». Дети из глубинки, для которых поездка в столицу — событие всей жизни. И дети из Москвы, которые на каникулы в Турцию летают. Разные миры, и они почти не пересекаются.
Что изменилось за 12 лет
Технически поезда стали лучше. Новые вагоны, кондиционеры, биотуалеты, розетки, в некоторых составах вай-фай. Комфорт для пассажиров вырос. А люди изменились не в лучшую сторону. Раньше верили: поработаю, накоплю, куплю квартиру, машину, жизнь наладится. Теперь этой веры нет, особенно у молодых. Программист Алексей учился, работал, старался. Одна беда — болезнь матери — и вся жизнь рухнула. 1 000 000 долга, бегство в другой город, будущего нет. Раньше такое было исключением. Теперь — обычное дело.
Страна расслоилась. Одни живут хорошо, другие выживают. И эти 2 мира почти не встречаются. Предприниматели и айтишники летают самолётами или берут купе. Пенсионеры и вахтовики едут в плацкарте.
Почему я остаюсь в этой профессии
Стабильность. РЖД — государственная компания, зарплату платят вовремя, соцпакет приличный. Бесплатное лечение, санатории, льготный проезд. Я привыкла. 12 лет на одном маршруте, знаю каждую станцию и каждый поворот. Но главное — я вижу настоящую страну. Не с экрана телевизора, а живую. Бабушку, которая полгода копила на билет. Учёного, который в 68 лет едет на конференцию. Вахтовика, который жертвует семьёй ради заработка. Это и есть Россия — не депутаты и не звёзды, а обычные люди, которые работают, живут и не сдаются.
Когда в следующий раз поедете на поезде, оглянитесь вокруг. Парень с баулом — возможно, вахтовик, который 2 месяца не видел семью. Старушка с сумкой — возможно, полгода откладывала на эту поездку. Поговорите с ними, выслушайте. Может, тогда мы станем ближе друг к другу. Поймём, что у каждого своя боль, своя история. А я буду работать дальше. Везти вас по стране, убирать вагоны, разнимать драки, продавать чай. Потому что другой страны у нас нет.
По материалам Дзен-канала «DREAM AND TRAVEL»